Есть вещи, к которым невозможно подготовиться заранее. Можно продумать маршрут, проверить давление в шинах, собрать аптечку и даже выучить пару фраз на местном языке. Но когда утром обнаруживаешь, что обувь, оставленная на ночь под задним бампером, бесследно исчезла, все твои представления о безопасности рассыпаются в пыль. Именно это произошло с нами на одной из стоянок неподалёку от Бесстыжих ванн.
Мой напарник вышел из машины первым. Он нагнулся к заднему бамперу и застыл в неестественной позе, будто пытался разглядеть что-то невидимое. Там, где ещё вечером стояли его кроксы, теперь лежала ровная пятигорская пыль, тронутая лишь лёгким утренним ветром.
— Ушли? — поинтересовался я из салона, ещё не до конца понимая серьёзность ситуации.
— Ушли, — отозвался он глухо.
— Сами?
— Помогли.
Он заглянул под днище, обошёл машину, осмотрел соседний автомобиль. Потом выпрямился и посмотрел на меня так выразительно, будто это я спрятал его обувь где-то между сиденьями. В его взгляде читалась не столько злость, сколько растерянность человека, столкнувшегося с абсурдом.
Мой внедорожник стоял на возвышении, с которого открывался потрясающий вид на ночной Пятигорск. Внизу переливались огни, создавая иллюзию уютного и безопасного пространства. Утром же под задним бампером зияла пустота, и эта пустота казалась гораздо более значительной, чем просто отсутствие пары резиновой обуви.
Ночной Пятигорск выглядел безмятежно. Огни города создавали ощущение, что здесь всё под контролем, что люди вокруг — просто такие же путешественники, приехавшие отдохнуть и расслабиться. Ничто не предвещало столь неприятного открытия.
Мои собственные кроксы остались в сохранности, но причина этого была до смешного банальной: я просто поленился доставать их из багажника. Всю ночь они пролежали среди прочих вещей, надёжно укрытые от посторонних глаз. Поэтому сейчас я рассказываю эту историю, будучи обутым, а не стоящим в одних носках на холодном асфальте, как мой товарищ.
Мои кроксы всю ночь спокойно пролежали в багажнике. Причина единственная: мне было лень их доставать. Поэтому историю я рассказываю в обуви, а не в носках на асфальте.
Убыток составил три тысячи рублей. Настроение испортилось на весь день. И дело было вовсе не в сумме. К пробитому колесу или севшему аккумулятору в дороге всегда готовишься заранее. Но к тому, что обувь исчезнет из-под колеса за одну ночь, не готов никто. Это как удар с той стороны, откуда не ждёшь.
Дима дошёл до рынка в носках. Я шагал рядом и пытался разобраться в собственных ощущениях. Что именно меня задело? Почему такая мелочь вызвала столь сильный внутренний диссонанс? Ответ пришёл быстро: контраст.
Дагестан: территория открытых дверей
За шесть экспедиций по горному Дагестану у нас не пропало ни одного винтика. Это не преувеличение и не случайность. Это закономерность, которую начинаешь осознавать только после того, как столкнёшься с иной реальностью.
В Дагестане ботинки спокойно ночевали на каменном крыльце. Куртки висели на штакетнике, и никому не приходило в голову их снять. Профессиональная камера однажды пролежала на капоте до самого рассвета. Утром я лишь снял с объектива каплю росы — и всё. Техника была на месте, никто к ней не прикоснулся.
В Курдуле я оставил блок питания на подоконнике гостевой комнаты и вспомнил о нём только через сорок километров спуска по серпантину. Через два дня провод передали мне с попутным УАЗиком, аккуратно смотанный, словно это была не просто вещь, а нечто ценное, требующее бережного отношения.
В Самурском заповеднике мы встретились с удивительно радушным человеком — егерем, который оказался настоящим хранителем этих мест. Впрочем, его радушие распространялось исключительно на туристов, а не на браконьеров. С последними у него разговор короткий.
А в Самурском заповеднике я забыл термокружку в машине у егерей. Они доехали до нас и вернули её.
В Хнове я задал хозяину дома вопрос, который давно вертелся на языке:
— Обувь на улице бросаете, не боитесь?
Он посмотрел на меня с лёгким недоумением, будто я спросил что-то совершенно очевидное.
— Кого? Чужой по аулу не пройдёт незамеченным. А свой возьмёт — к обеду вся улица будет знать, чьи это туфли. Отец узнает, дед узнает. Как ему потом людям в глаза смотреть?
В этих словах заключался весь механизм. Человек живёт на виду и отвечает за поступок не перед абстрактным кодексом, а перед роднёй, перед соседями, перед памятью предков. Замки там нужны не от воров, а от ветра. И это не красивая метафора, а суровая реальность горной жизни.
Утренние ванны — отдельное зрелище. Все отмокают вместе, наслаждаясь тёплой бирюзовой водой, но при этом друг друга совершенно не знают. Каждый погружён в свои мысли, каждый приехал со своей историей.
Соседи по ночной стоянке — отдельная категория. Они приезжают и уезжают, представляться не обязаны, и ты никогда не узнаешь, кто именно провёл ночь в двадцати метрах от твоего автомобиля.
Бирюзовая вода расслабляет за пять минут. Бдительность уходит ещё быстрее. И в этом, пожалуй, кроется главная опасность подобных мест.
Пятигорск: анонимность как фактор риска
В Пятигорске у термальных ванн всё устроено иначе. Ночью там людно, как на вокзале: туристы, местные жители, транзитники, машины постоянно приезжают и уезжают. Никто никого не знает, никто ни за кого не отвечает. Это пространство анонимности, где человек может раствориться в толпе через минуту после совершения поступка.
Скорее всего, кто-то увидел кроксы под машиной и решил, что ему повезло идти в них по скользким камням к Бесстыжим ваннам. Возможно, этот человек даже не считал себя вором. Просто увидел бесхозную вещь и взял её. В его картине мира это было не преступление, а удачная находка.
Вечером мы приехали в Кисловодск. Я убрал обувь в багажник, рюкзаки спрятал под кресла, нажал на брелок. Центральный замок щёлкнул.
Через пять минут я вернулся и дёрнул ручку водительской двери. Постоял. Подозрительно посмотрел на парня, который присел рядом завязать шнурок. Проверил багажник. Всё было на месте, но ощущение тревоги не уходило.
Дима наблюдал за мной с пассажирского сиденья.
— Ты чего там высматриваешь?
— Проверяю, закрыл ли машину.
— Заперто. Ты же слышал.
Проверял я не замок. Проверял я то, чего у этой парковки нет и не может быть: человека, которому будет стыдно. Того самого невидимого стража, который в горах работает лучше любого сигнализационного устройства.
За один вечер я превратился из спокойного путешественника в сторожа собственной машины. Это неприятное чувство, когда начинаешь подозревать каждого прохожего, когда оглядываешься на каждый шорох, когда доверяешь только центральному замку и собственным глазам.
Доверие не возят в багажнике и не кладут в органайзер. Оказывается, его выдают по месту.
Эта мысль пришла не сразу. Она вызревала постепенно, по мере того как я сравнивал два совершенно разных мира: горный Дагестан с его невидимой сетью родственных и соседских связей и курортный Пятигорск с его анонимностью и текучестью человеческих потоков. В одном месте вещи можно оставлять где угодно — и они вернутся к тебе, иногда даже быстрее, чем ты сам ожидаешь. В другом — даже то, что спрятано под днищем автомобиля, может исчезнуть за несколько ночных часов.
Теперь, останавливаясь на ночлег в незнакомом месте, я первым делом оцениваю не красоту пейзажа и не удобство подъезда, а то, насколько это пространство прозрачно для посторонних глаз. И если чувствую, что вокруг слишком много анонимности, просто убираю всё ценное подальше и закрываю машину на замок. А иногда — просто еду дальше.
