Мне доводилось слышать немало баек о военных экспериментах, но история, в которой переплелись истребитель МиГ-15, старый танк Т-54 и афганские перевалы, до сих пор вызывает у меня мурашки. Всё началось не с чертежей, а с жестокой необходимости, продиктованной логикой холодной войны.
В начале 60-х годов прошлого века перед военными стратегами стояла пугающая картина: гипотетическое наступление в Европе могло захлебнуться в первые же часы не из-за огня противника, а из-за сплошных минных полей. Противотанковые мины, щедро разбросанные по дорогам, превращали классические катковые тралы в расходный материал, а работа сапёров под обстрелом была смертельно опасной и медленной. И тогда в Генеральном штабе родилась мысль, граничащая с безумием, — а что, если не давить мины, а буквально сдувать их с дороги, словно пыль с подоконника? В качестве источника такого ураганного ветра предложили использовать списанные авиационные турбореактивные двигатели, которых в стране скопилось в избытке. Так, 25 октября 1961 года, в самый разгар ядерного противостояния, свет увидело постановление о создании турбореактивного минного тральщика.
Задачу поручили омскому ОКБ-174, и инженеры взялись за работу с энтузиазмом, смешав, казалось бы, несовместимые стихии. На мощное шасси танка Т-55 водрузили сразу два форсированных двигателя Р11Ф-300, тех самых, что поднимали в небо легендарные МиГ-21. Машина, получившая индекс «объект 604» и массу в 37 тонн, представляла собой поистине инфернальное зрелище. В 1963 году, во время первых же испытаний, я представляю, как земля дрожала, когда два этих монстра синхронно выходили на режим. Учебные мины, заложенные в грунт, вели себя словно перепуганные зверьки: часть из них сдетонировала от нестерпимого жара, а большинство просто вылетало из своих лунок, подхваченное сверхзвуковым потоком раскаленных газов. Эффект был ошеломляющим, но, как это часто бывает с гениальными, но сырыми идеями, дьявол прятался в деталях.
Экипаж даже в герметичной кабине стремительно глох от невероятного рёва, стоящего вокруг. Два прожорливых двигателя опустошали топливные баки всего за пару часов работы, делая стоимость каждого километра очищенной дороги астрономической — один час работы этой «печки» обходился как неделя эксплуатации обычного трала. Но самым убийственным недостатком оказалась полная беспомощность на слабых грунтах: на любой грунтовке или в грязи чудовищная струя не очищала дорогу, а зарывала машину в землю, превращая её в неподвижную мишень. Проект тихо свернули, прототип отправили пылиться на склад, а документацию засекретили, казалось, навсегда.
Однако забытые чертежи обрели вторую жизнь спустя два десятилетия, когда советские войска увязли в афганской войне. Провинция Кунар с её жизненно важной трассой Джелалабад — Асадабад превратилась в настоящий ад. Боевики, контролировавшие 15-километровый участок, придумали дьявольскую тактику: они размывали асфальт водой из арыков, создавая глубокие промоины, а затем прятали под завалами камней сотни мин. Сапёры гибли, пытаясь разминировать эти ловушки метр за метром, а колонны с продовольствием и боеприпасами не могли прорваться к осаждённым гарнизонам. И тогда кто-то из штабных офицеров вспомнил о старом проекте. Правда, на этот раз решили не повторять ошибок и сделать ставку на упрощение: вместо двух двигателей взять один.
Так на свет появился «Прогрев-Т» — машина, которую я считаю квинтэссенцией солдатской смекалки. За основу на этот раз взяли шасси Т-54, а в качестве «орудия» установили один-единственный турбореактивный двигатель ВК-1 от списанного МиГ-15. Этот мотор, являвшийся копией британского Rolls-Royce Nene, был первым советским серийным реактивным двигателем и после списания с авиации успел поработать на земле, очищая аэродромы от снега и даже туша пожары на нефтяных скважинах. Теперь же ему предстояло разминировать горные дороги. Его сопло диаметром почти в метр, торчащее над корпусом, придавало машине вид какого-то фантастического оружия. Ширина траления составляла внушительные 10–12 метров, что было втрое больше прежних показателей. За рычаги этого чудовища посадили младшего сержанта Владимира Ковязина, обычного механика-водителя танка, который, по сути, стал пилотом наземного истребителя.
Я пытаюсь вообразить ощущения Ковязина в момент первого запуска в горах. Рёв турбины, усиленный эхом от скал, разносился на километры, заставляя моджахедов в панике покидать позиции. Раскалённая струя с температурой под 900 градусов и тягой в 2700 кгс врезалась в дорожное полотно, и асфальт взрывался, словно от попадания снаряда. Вверх вздымалась стена из пыли и камней высотой с пятиэтажный дом, а сам водитель ехал практически вслепую, ориентируясь по гирополукомпасу, словно лётчик в густой облачности. Мины обнажались, как орехи, очищенные от скорлупы, часть из них разлеталась в стороны, а часть детонировала на безопасном расстоянии от нестерпимого жара. Сапёры, идущие следом, могли работать относительно спокойно, обезвреживая лишь то, что уцелело. За два с половиной часа «Прогрев» прокладывал шестикилометровую магистраль, готовую для прохода колонн. Психологический эффект был колоссальным: боевики, слыша приближающийся вой турбины, предпочитали уходить, слагая легенды о машине, которая видит сквозь землю и сжигает всё живое.
Однако триумф был недолгим, и на это были веские причины. Помимо чудовищной прожорливости в три тонны керосина в час, что делало каждый метр дороги буквально золотым, машина оказалась заложницей своей специфики. Ресурс двигателя, спроектированного для чистого неба на высоте, стремительно таял от раскалённой пыли у земли. А самое главное — «Прогрев» был эффективен лишь на прямых и твёрдых участках. На извилистых горных серпантинах струя била мимо дороги, в скалы, а на мягком грунте он попросту выкапывал траншею, а не проход. К тому же, он не уничтожал мины полностью, а лишь обнажал их, требуя обязательной работы сапёров. В итоге, сложная трёхэтапная процедура проиграла простому и надёжному катковому тралу КМТ-6, который делал всё за один проход, быстрее и дешевле. После нескольких месяцев применения в Афганистане «Прогрев» тихо убрали с дорог. След единственного экземпляра затерялся, и, по слухам, он до сих пор ржавеет где-то в безвестности, а его документация осталась под грифом секретности.
Но сама технология, к счастью, не умерла. Мне особенно нравится, как та же самая турбина, что наводила ужас на афганских перевалах, стала настоящим спасителем в мирной жизни. Ещё в 1965 году пожарные-испытатели обнаружили, что мощнейшая струя от реактивного двигателя способна попросту сорвать пламя с горящего нефтяного резервуара. Так родилась концепция автомобилей газоводяного тушения (АГВТ). Принцип их работы прост и гениален: турбина гонит поток газов на огромной скорости, в который под давлением впрыскивается вода, мгновенно превращаясь в мелкодисперсный туман. Эта смесь, бьющая с чудовищной силой, физически разрезает столб огня, сбивая пламя и охлаждая очаг. Это особенно актуально, когда необходимо контролировать расход топлива в экстремальных условиях, ведь каждая секунда работы такой установки стоит огромных денег. Торжокский завод устанавливал подобные системы на шасси ЗИЛов, Уралов и КамАЗов, и они разъехались по нефтяным промыслам всего Союза.
Звёздный час для этой технологии настал в 1991 году, когда отступающие из Кувейта иракские войска подожгли сотни нефтяных скважин. Масштаб бедствия был апокалиптическим: небо заволокло дымом, горящие реки нефти текли по пустыне, а температура воздуха в радиусе сотни километров поднялась на десяток градусов. Обычные средства были бессильны против фонтанов пламени, бьющих под колоссальным давлением. Со всего мира в Кувейт стянули лучшие пожарные расчёты. Венгры привезли установку Big Wind на шасси танка Т-34, а советская харьковская машина на базе ЗИЛ демонстрировала чудеса неприхотливости и эффективности. Газоводяная струя резала пламя, словно нож масло, позволяя за минуты справиться с тем, на что обычными методами ушли бы часы. Говорят, за нашу машину на месте предлагали миллион долларов, но она вернулась домой, выполнив свою миссию. Эта история — яркое напоминание о том, как технология, рождённая для войны, иногда может стать инструментом спасения, превращаясь из ревущего дракона, сеющего ужас, в укротителя адского пламени.
